С.В. Зверев.

"Борис Корниенко. Правый Дон: казаки и идеология национализма (1909 – 1914). СПб.: ЕУ, 2013".

Стр.2

 

Позицию П.Н. Краснова в декабре 1909 г. полностью поддерживал ведущий публицист «Нового времени» М.О. Меньшиков, утверждая, что введение земства разрушит традиционный сословный строй казачества. Подобно Краснову, сравнивавшему казачество с рыцарством, М.О. Меньшиков называл казачество великим орденом.

В приговорах казачьих станиц в феврале 1910 г. выражалось опасение, что введение земства укрепит иногороднее население на казачьих землях, при необходимости казакам оплачивать их обустройство.

Деятельность земских учреждений в России всегда подвергалась придирчивой критике консерваторов и чрезмерно преподносилась западниками как альтернатива бюрократии и росток демократии, выборного начала. В сравнении с чиновничеством, земцы не менее оказались склонны к расхищению общественных средств, но заинтересованные повелители общественного мнения создали насчёт их деловых и моральных достоинств превратное впечатление, ставшее оружием толкания к гибели России на скользком пути к революции. Ввиду увеличения налогового бремени на население, опасной склонности использовать земства для борьбы с Самодержавием, введение земских учреждений могло оправдаться только реальными нуждами. В Войске Донском казаки имели собственную систему управления, не нуждаясь в земской.

Обращая внимание на то, кто и с какими целями добивался введения земских учреждений на Дону, не приходится сомневаться в том, что осуществление проекта имело бы печальные последствия.

Можно сравнить, от чего оказался избавлен атаман Краснов, по сравнению с тем, что досталось адмиралу Колчаку. В.В. Журавлев: «земство не пользовалось популярностью у крестьянства, которое видело в нём лишь ещё одну податную инспекцию», «не имеющие никакого опыта повседневной хозяйственной работы, безвластные, но бесконечно амбициозные земства превратились в «белой» Сибири в паразитарную политическую структуру, игравшую практически исключительно деструктивную роль. Именно в недрах сибирского земства вызрели эсеровские заговоры, окончательно «опрокинувшие» тыл «белой» Сибири» [«Гражданская война в Сибири» Красноярск: КГУ, 1999, с.41].

В предвоенное время Пётр Краснов, даже переехав на службу в Джаркент, не переставал бороться с опасными для России проектами Г. Думы по упразднению казачьего сословия. В одном рапорте Краснов передавал:

«законопроект играет в руку тем темным силам, которым казачество русское не дает разыграться. Он стремится «расказачить» казачество. Казак без своего коня, без седла и убора перестанет быть казаком. Может быть, эта мера и прибавила бы в ряды русской конницы около 60 полков уланского типа, но лишила бы Россию  того таинственного казачества,тех многих трудно поддающихся исчислению сил казачьих, которых трепетали и трепещут и поныне враги внешние и внутренние» [М.Н. Ивлев «Попытка расказачивания в 1913 году» // «Донские казаки в борьбе с большевиками», 2010, №4].

Опасность расказачивания действительно грозила со стороны Г. Думы и левых партий. Борис Корниенко напрасно видит здесь искусственно созданный донскими националистами образ врага: «это расказачивание в изображении участников обеих националистических групп было не столько объективным процессом, сколько результатом происков многочисленных «врагов казачества». «Враги России», окопавшиеся в кадетской «змеиной партии», боролись против «опоры Трона» в интересах евреев и прочих «инородцев» и стремились к «омужичиванию» казаков» (с.186).

Да, в Российской Империи разложение казачества, к которому стремились революционеры, объективно проявлялось в виде вражеских партийных проектов, не осуществимых только из-за отстранения их от реальной власти институтом Самодержавия. Царское правительство заботилось об охране интересов казачества. К примеру, в 1909 г. был решён вопрос об оплате занятых переселенцами земель Кубанского Войска ввиду особых казачьих прав на отведённые для заселения земли [«Особые журналы Совета министров Российской империи. 1909 год» М.: РОССПЭН, 2000, с.130-132].

Это Императорское правительство. А вот что генерал Краснов в последней опубликованной статье напомнил о самых настоящих происках врагов казачества: «В сборнике «Народный Вестник» за 1906 год Л. Чермак писал: … «слово «казак» стало синонимом грубости, наглости, жестокости и зверства…Когда наши народные представители получат власть, то казачий вопрос будет одним из первых, которым они займутся и разрешат его в смысле уничтожения этой военной касты, являющейся покорным орудием в руках правящего класса… Почему русский народ в момент коренной ломки поземельных отношений, проводя в жизнь принцип «земля – трудящимся» должен блюсти какие-то казацкие привилегии?.. Страхи, будто бы казаки с оружием в руках будут защищать свою землю – вздор. Бывали уже случаи уничтожения казачьих войск и никаких бед не воспоследовало… Прямо-таки преступно поддерживать то мнение, что казачество является чем-то особенным, чего нельзя касаться. Казачество это прежде всего часть великого народа и должно будет подчиниться тому решению, которое будет продиктовано народом». Таков был приговор социалистов-революционеров казакам. Не мог он не встревожить казаков» [П.Н. Краснов «Исторические очерки Дона» Ч.2. Гл. 64 // «На казачьем посту» Берлин, 1945, 1 февраля, №3, с.6].

Свергнув и убив Государя Императора, такие "народные избранники” поспешили уничтожить и казачество. Листовка Троцкого к казакам гласила: «Последнее вам предупреждение, казаки! Преступления Краснова и его союзников ожесточили сердца рабочих и крестьян, ненависть к Краснову нередко переносится на казаков вообще. Всё чаще раздаются голоса рабочих и крестьян: «нужно истребить всех казаков, тогда наступит мир и спокойствие в южной России!», «чем дольше будут казаки оставаться слепым орудием в руках Краснова, тем суровее будут расправляться с ними солдаты Красной Армии» [«Свободная мысль», 1997, №10, с.40].

Троцкий сообщал это в положении главы РККА, сражавшейся с казаками, которые под руководством Краснова стремились спасти своё существование от социалистического проекта, в котором нет места казачьему сословию. Уничтожить казачьи войска хотели эсеры из ненависти к борьбе с бандитской революцией и социалистическими химерами. Первый полуэсерский СНК выпустил декрет об уничтожении сословий в ноябре 1917 г. Атаман Краснов в мае 1918 г. полностью восстановил законодательство Российской Империи и вернул казачеству законное существование. Однако и в планах западников-конституционалистов казачество подлежало упразднению. Возглавив Большой Круг в августе 1918 г., деятель партии к.-д. Харламов, депутат Г. Думы организовал давно чаемое им уничтожение сословий, продублировав деяние большевицко-эсеровского правительства.

По факту казачество продолжало существовать как сословие и после Основных Законов, составленных под руководством к.-д. Харламова. Осведомлённый юрист пишет о вышедшем, год спустя, решении Правительствующего Сената насчёт творчества любителей парламентского правления и всеобщего равенства: «существующие сословные учреждения, а равно и существующие у разных категорий лиц сословные привилегии, хотя и подлежат отмене, но сохраняют свою силу впредь до издания соответствующих новых законов».

При атамане Краснове, как рассказывает прокурор Чубинский, 6 июня 1918 г. Совет управляющих отделами правительства поручил Г.П. Янову составить проект «об уравнении сословий». Законопроект рассматривался ввиду решения не утверждать избираемых предводителей дворянства [«Донская Летопись», 1923, №3, с.294-295].

Не располагая дополнительными подробностями, следует предположить, что план Краснова заключался именно в уравнении всего казачьего сословия, а не в упразднении его. Существование дворянства именно среди казаков (лишнее сословие в сословии) Краснов мог не одобрять.

Борис Корниенко напрасно не рассматривает материалы враждебной казачеству и монархистам периодической печати. Монографическая замкнутость не дала ему увидеть полноту справедливости обильно приводимых им обвинений со стороны националистов: «Мы все свидетели того, как ка-деты борются с государственной властью: одобрение убийств, газетная клевета, всяческое распространение ложных слухов». «Левые и ка-деты действуют заодно с евреями против своих же» (казаков).

Приводя такие многозначительные свидетельства, Борис Корниенко подвергает их сомнению: «Риторическое, не подтверждённое сколько-нибудь значительной аргументацией сведение двух образов – «инородцев» и «кадет» – выступало главным средством дискредитации политических противников в преддверии приближающихся выборов» (с.176).

Историку следовало рассматривать приводимые им ценные наблюдения как свидетельства о политической расстановке сил на то время, с изложением приёмов, используемых каждой конфликтующей стороной.

В книге «Генерал Краснов. Как стать генералом» с намерением показать, почему Краснов последовательно стоял на монархических позициях, и в чём эти взгляды выражались, рассмотрено, насколько обоснованным было отождествление евреев и партии к.-д. в публикациях красноярской газеты Союза Русского Народа.

Стоит вернуться к этой крайне важной теме ещё раз. Возьмём образец агитации за Г. Думу со стороны народника Ангела Богдановича: «Дума пусть продолжает своё дело, дело дезорганизации правительства, всё больше и больше проводя в население идею о незаконности его существования». «Администрация – это одна враждебная рать, которую надо обезоружить и подавить. Армия – это вторая рать» («Мир Божий», 1906, №6).

Партия к.-д., как известно, в 1-й Г. Думе, блокировалась с депутатами левее себя, стремилась подчинить себе правительство и после роспуска выпустила Выборгское воззвание: «До созыва народного представительства, не давайте ни копейки в казну, ни одного солдата в армию». Здесь партия к.-д. вместе с трудовиками, социал-демократами и мусульманами действовала точно по программе поляка Ангела Богдановича, стремясь уничтожить правительство и Армию. Следовательно, и всё казачество им хотелось обезоружить и подавить.

А теперь приведём 27 фамилий из имеющейся подборки в 67 депутатов партии к.-д., подписавших преступное воззвание (всего таких может быть вдвое больше):

Айвазов Артемий Гаврилович – армянин.

Бремер Арвид Оттонович – латыш.

Брук Григорий Яковлевич – еврей.

Букейханов Алихан Нурмухамедович – казах, масон.

Винавер Максим Моисеевич – еврей.

Волкович Алексей Онуфриевич – масон.

Вязлов Андрей Григорьевич – масон.

Геллат Карл Петрович – эстонец.

Герценштейн Михаил Яковлевич – еврей.

Иоллос Григорий Борисович – еврей.

Кедрин Евгений Иванович – масон.

Каценельсон Нисон Иосифович – еврей.

Кокошкин Фёдор Фёдорович – масон.

Котляревский Сергей Андреевич – масон.

Левин Шмария Хаимович – еврей.

Ледницкий Александр Робертович – поляк, масон.

Обнинский Виктор Петрович – масон.

Оболенский Владимир Андреевич – масон.

Петражицкий Лев Иосифович – поляк.

Розенбаум Семён Яковлевич – еврей.

Сицинский Леопольд Егорович – поляк.

Туманян Левон Филиппович – армянин.

Тыниссон Яан – эстонец.

Чаксте Янис – латыш.

Шефтель Михаил Исаакович – еврей.

Штейнгель Фёдор Рудольфович – масон.

Яновский Василий Васильевич – поляк.

Лица, указанные как масоны, вступят в ложи, преимущественно, после Выборгского воззвания, но для выражения давней твёрдости интернационалистических и антиправославных настроений этого достаточно, т.к. в ложи принимали зарекомендовавших себя всей предыдущей деятельностью.

Приведённый список доказывает правоту националистов о засилье в руководстве партии к.-д. инородцев, масонов и евреев, стремящихся к разрушению Империи, Армии, казачества. Непропорциональность представительства в партии к.-д. и Г. Думе не могла не бросаться в глаза.

Василий Розанов, нимало не стремясь агитировать за какую-то партию, совсем недавно ещё очарованный идеей обновления строя народным представительством, испытал сильнейшее разочарование: «Никакого настоящего патриотизма и никакого горячего интереса к России не было у этой партии, половина которой состояла из инородцев. Партия эта прямо шла к разложению России, всё поставив на карту ради личного куша, ради личных прожорливых инстинктов. Никто так не повредил русскому конституционализму, как она» [В.В. Розанов «В нашей смуте. Статьи 1908 г.» М.: Республика, 2004, с.201].

Еврейские вожаки партии к.-д. поплатились за одобрение революционного террора и призывы к уничтожению Империи и Армии: «знаменитые слова об «иллюминациях» сытого управляющего еврейским земельным банком, которому лично эти «иллюминации» ничем не грозили – горело чужое добро, а не герценштейновское и не поляковское добро, горели русские имения, а не еврейское имущество, – эти слова были действительно циничны, жестоки, холодны и безумны. И несчастный Герценштейн никогда бы их не произнёс, не одушевляй его на них, не вдохновляй его ими вся кадетская партия в пору её подлаживания к откровенным зажигателям и грабителям слева» [В.В. Розанов «Старая и молодая Россия. Статьи 1909 г.» М.: Республика, 2004, с.180].

В первые дни после обструкции И.Л. Горемыкину, в 1914 г. на заседании ЦК еврей А.С. Изгоев обвинил свою партию к.-д. в том же корыстном эгоизме: она «привыкает смотреть только на Думу, игнорируя совершенно страну. Стране нужно что-нибудь давать. Эта Дума ничего ей не дала и ею не интересуется» [Е.Д. Черменский «IV Государственная дума и свержение царизма в России» М.: Мысль, 1976, с.59].

То, о чём в открытую писали «Московские ведомости» Тихомирова, «Сусанин» в Красноярске или националисты на Дону – руководство к.-д. признавало втихушку. Монархисты возглашали правду. Как пишет Борис Корниенко, у националистов отождествление партии к.-д. «с «беспорядками» симптоматично. Однозначно негативное восприятие автором евреев также очевидно, и он даже не пытался обосновать такое отношение к ним, как и без того само собой разумеющееся» (с.180). Знание основного информационного наполнения правой и левой прессы тех лет убеждает в негативной роли евреев в руководстве революционным террором и убийственными для страны партийными проектами.

На совещании Союза 17 октября в С.-Петербурге в 1909 г. присяжный поверенный А.В. Бобрищев-Пушкин, говоря о к.-д., «ярко доказал, насколько эта партия игнорирует интересы русских, предпочитая инородческие интересы, как унизительно заискивают её представители в Петербурге перед инородческими группами, раздавая обещания поддерживать их интересы в Г. Думе». Показателем полноты власти евреев над партией к.-д. служит её зависимость от Союза еврейского равноправия. «Этот Союз, как свидетельствует сама кадетская печать, имеет право отвода кандидата кадетской партии по всей России. Лишь обрезанный еврейской цензурой кандидат партии Народной Свободы может пройти в Г. Думу». В С.-Петербурге эта партия «при содействии инородческих групп проводила в Думу евреев. Так прошли Винавер и Гессен». На другом совещании В.К. Анреп рассказывал: «Там, где интересы инородческие сталкиваются с русскими государственными интересами, кадеты всегда на стороне первых и отстаивают их грудью» [«Партия «Союз 17 октября» Протоколы съездов, конференций и заседаний ЦК» М.: РОССПЭН, 2000, с.61,62,65].

Весьма солидный член партии к.-д. С.П. Мансырев написал в эмиграции, вдали от нужд предвыборной агитации: «едва ли кто решится отрицать, что в местных комитетах партии число членов с русскими фамилиями было очень невелико». У партии к.-д. существовала «тенденция поставить интересы нескольких десятков начинающих адвокатов-евреев выше интересов правосудия вообще и положения нескольких тысяч судебных деятелей» [«Историк и Современник», Берлин, 1922, Вып.2, с.17, 45].

Тем самым, полностью подтверждается наблюдение донских националистов о том, как к.-д. ставили интересы евреев превыше нужд казачества, уж если интересы сословия присяжных поверенных жертвовались ради них.

Намерение партии к.-д. относительно казачества выражено в дневнике заместителя Военного министра Поливанова 12 ноября 1909 г.: возбуждались «кадетские» вопросы в Г. Думе, «предполагается ли ослабить деятельность военно-окружных судов, не имеет ли в виду военное министерство упразднить казачество и ввести там общую воинскую повинность» [А.А. Поливанов «Из бумаг Военного министра 1907-1916 года» М.: Госиздат, 1924, Т.1, с.85].

Т.е., насколько партия к.-д. стремилась ослабить наказания за революционно-террористическую деятельность в военно-окружных судах, настолько эта же партия добивалась превратить казаков в обычных солдат, т.е. уничтожить казачью культуру. Оба эти намерения нельзя назвать иначе как змеиными, подлыми, преступными.

Крупнейший деятель партии к.-д. Ф.И. Родичев ещё в 1881 г. укрывал в своём имении террористов Гартмана, Фигнер, Перовскую. Другой такой деятель Д.И. Шаховской после встречи с министром Плеве кричал: «Плеве надо убить!», и Плеве по праву звал его деятельность зловредной и преступной. Шаховской в 1904 г. был связан с ведущим масоном Ковалевским. Не вступая сам в ложи, он пропагандировал масонство. Не зря А.Н. Краснов, возмужав, покинул студенческий кружок из будущих столпов ЦК партии к.-д. – профессоров А.А. Корнилова, В.И. Вернадского, С.Ф. Ольденбурга. Аналогично поступил друг П.Н. Краснова С.Е. Крыжановский. Достигнув власти во Временном правительстве, «более всего кадеты преуспели в разрушении системы местных органов власти» [И.В. Кузьмина, А.В. Лубков «Князь Шаховской» М.: Молодая гвардия, 2008, с.109, 181, 253].

Без понимания разрушительной роли евреев и левых партий, история националистического движения не будет иметь полной осмысленности и точности, историческая правда станет приноситься в жертву еврейской «неприкасаемости», сделавшей их закулисными повелителями демократических стран. Или её схоронят в угоду гуманизму, доведшему Европу до полного национального уничтожения, символьно названного Еленой Чудиновой «Мечетью Парижской Богоматери».

С точки зрения национализма русского монархизма, заслуживает наибольшей признательности опыт «Донского Союза Националистов» будущего соратника генерала Краснова Г.П. Янова. Группа Холмского также вела полезную критику к.-д. и более левых партий, но их декларативный монархизм Борис Корниенко не без оснований не находит искренним.

Стоит отметить, как автор книги «Правый Дон» разбирает исторические труды примыкающего к группе Холмского Евграфа Савельева, предпринявшего попытку обосновать самостоятельное существование казачьей нации и опорочить русское Самодержавие. Утверждение правды об отдельной нации следовало бы признать, однако в написании древней истории казачества Е.П. Савельев углубился в гипотезы о казачестве и о древних языческих цивилизациях, основываясь на далёких от серьёзного языкознания произвольных трактовках имён и названий (подобно нынешнему юмористу Задорнову). Его теории не смогли обрести научной ценности. Чтение их, само по себе занимательно, но не обладает реальной значимостью. К примеру, в преклонении перед ведической литературой и дохристианскими цивилизациями, хваля, «как далеко ушли наши предки в области мышления», Евграф Савельев не передал разницы между пантеистическим божеством древних ариев и Богом Творцом, Личностью [«Воздвижение» (С.-Петербург), 2013, №102, с.4].

Пантеизм всегда являлся основным идейным противником теизма, и, наиболее развитой его альтернативой, поскольку атеизм, например, является самой примитивной формой пантеизма, бессознательным проявлением пантеистической веры. Атеист говорит только «нет» и ничего не утверждает, поэтому он никак не может аргументировать своё неверие. Если же он пытается разобраться в существе Вселенной и человека, то он, если не примет теистическую веру, вынужден будет верить в пантеистическую вечность космоса, природы – не создаваемой, а потому вечной и являющейся божеством, обладающей божественными качествами. Эта вечность природы не может быть объективно доказана и воспринимается только на веру. Когда атеист начинает говорить о законах природы, он всегда её пантеистически обожествляет, будто она есть нечто живое, способное развиваться, устанавливать и поддерживать законы. Такой атеист подменяет название Божественных законов пантеистическим аналогом.

Теизм не признаёт возможным самосущное возникновение космического устройства, он видит в нём Божественный замысел, наблюдает процесс распада материи, которая поэтому не может быть вечной, а является сотворённой. В антропном принципе современной космологии теист видит создание Вселенной для восприятия её человеком, предельно малая вероятность случайности такого устройства говорит о намеренной заданности Творения. Явление Иисуса Христа исторически свидетельствует о воле Божественной Личности в духе любви и правды.

Е.П. Савельев, если вспомнить основные блоки идей, обозначенные в статье «Национализм русского монархизма», не случайно оказался на стороне пантеизма, революции и равенства, поскольку пантеизм, как и революция, стремится к полноте освобождения от обязательств перед Богом, ибо пантеизм соблазняет своих адептов самообожествлением: если Природа является богом, то человек является её частью, он также вечен и неуничтожим. Различные формы пантеизма предлагают либо слияние с пантеистическим божеством, либо раскрытие его в себе. В индийской философии это обозначено формулой «атман есть брахман», т.е. душа есть бог. Полную аналогию пантеизма даёт демократия, которая вместо монархического признания высшего авторитета и добровольного подчинения во имя нравственной идеи, объявляет половозрелого индивида подлинным повелителем (разумеется, в пантеистическом слиянии с другими «повелителями» в избирательном процессе). Революция является высшим актом самообожествления – освобождения от всех обязательств, утверждения произвольного своего владычества и переустройства кем-то установленного порядка.

И подобно тому, как революционеры всегда оказываются рабами своих вождей и устилают своими телами путь их возвеличивания, пантеистический соблазн «будете как боги» оказывается ложным, точно как за расфуфыренным шоу демократических выборов торчат рожки их организаторов, преследующих закулисные цели и между собою предрешивших все исходы.

Ноябрь 2013 г.

Начало.